Большой друг маленьких и взрослых читателей

АННА ПАНОВА


Большинство из нас от силы помнит несколько эпизодов из своего детства, и за суетой века  сего и необратимостью времени, лишь изредка вспоминает своё счастливое, беззаботное прошлое. А вот у писателя Леонида Сергеева голова и сердце устроены по-другому — он не забыл детские военные и послевоенные годы, те мечты и волнения, что обуревали его мальчиком и подростком. И подтверждение сему — его новая книга «Там, где никогда не заходит солцне», вышедшая в издательстве  «Московедение» в 2018 году.Когда-то в советских книжных магазинах висели плакаты: «Книга — лучший подарок». Сборник рассказов и повестей Леонида Сергеева — и в самом деле подарок или, как сейчас говорят, «два в одном». Под одним переплётом встречаются  отличные тексты и прекрасные иллюстрации, выполненные акварелью — ведь автор является также профессиональным художником, и картинки его можно рассматривать не только как дополнение к произведениям, но и совершенно самостоятельно, получая при этом эстетическое удовольствие.О чём  в нынешнем информационном загаженном пространстве хочет поведать автор? Да всё о том же, о вечном — как чудесно дружить (хоть с ребятами, хоть с резиновым надувным бегемотом Гошкой, хоть с козлом Яшкой), быть добрым, отзывчивым, почувствовать чужую боль, как свою, помочь слабому, помечтать о путешествиях в  далёкие страны… Все эти простые желания, расцвеченные сергеевским юмором и фантазией, становятся на удивление  притягательными.Послушайте, как это звучит.В повести «Мои чудаковатые родственники» мальчишка восхищается  своим  дядей-музыкантом, ставшим по вдохновению почётным пожарным. У  дяди – необыкновенная судьба, кем бы он ни работал — часовщиком, парикмахером, поваром — везде по его вине что-то горело, «даже работая спасателем на водной станции, он умудрился что-то прожечь под водой!». После этих знаковых случаев дядя понял, что связан с огнём мистически заклятьем, и он стал постоянно следить, чтобы на улицах все тушили окурки, расклеивал плакаты о борьбе с огнём и первым чуял запах гари, а также артистично читал окружающим лекции: «Возможно, в огне есть колдовство! Огонь завораживает, парализует волю. Потому на пожаре многие и стоят обалделые и ничего не делают. Нужно иметь немалую силу воли, чтобы взять себя в руки». Дядины тирады так подействовали на племянника, что он непременно захотел стать пожарным. «…Я с утра ходил по двору и ждал, когда что-нибудь загорится. «Вот,  думал, — сейчас загорится забор, подожду, пока разгорится получше, чтобы был настоящий пожар,  начну тушить». «С утра ходил и ждал пожара, но как назло ничего не загоралось».А вот как весело рассказывает автор о таком бесполезном, но присущим многим чувстве, как зависть: «… мои родственники были завистниками, можно сказать, я жил в атмосфере всё разъедающей зависти. Целыми днями я ходил взад и вперед по улице и всем завидовал. Обычно меня сопровождали штук  пять дворовых собак, известное дело — дворняги любят тех, у кого полно свободного времени…»Предприимчивость маленького героя приняла неожиданный оборот в рассказе «Чудеса да и только!» Узнав от бабушки, что «Бог всё может!», внук, чтобы Бог не тратил время на разгадывание его желаний, пролетая над домами их городка, решил написать свои желания на клочке бумаги и прикрепить его на видном месте перед домом. «Я составил большой список необходимых мне вещей: подзорная туба, граммофон, перочинный нож с десятью предметами… Целую неделю список висел на калитке, то и  дело к нам приходили всякие любопытные и спрашивали: «Эти написанные вещи продаются? Какова их цена?» Мне приходилось объяснять, для кого висит список. Некоторые относились к этим словам с пониманием, но некоторые едко хмыкали и тем самым только злили меня».Повесть «У лесника» — почти сказочный монолог лесника дяди Юры, приютившего в своей сторожке юных грибников, попавших под дождь. Лесник угощает их чаем с самым вкусным и полезным мёдом — «шмелиным» и рассказывает о своём житье-бытье. О том, как он обходит с огнетушителем поляны, потому что на них растёт запальный цветок, чьи испарения в жару такие сильные, что сами по себе воспламеняются. О том, что волк просит оформить его на работу сторожем — сторожить лес от людей. И о том, какая нечистая сила водится в лесу — Леший, Водяной и Домовой. Со всеми ними дядя Юра в приятельских отношениях. Леший это просто безалаберный мужик, небритый, оборванный, весь в репьях-колючках, в голове у него одно баловство и дурацкие забавы — напугать грибников, огреть веткой по спине… Другое дело — Водяной Пётр Налимыч, который ходит по вязкому илистому дну, весь в болотной траве и на голове у него — тина.  Он вылезет из воды и становится прозрачным, потому его никто и не видит. Дядя Юра беседует с Налимычем на разные темы, иногда и на такую деликатную, как холостяцкая жизнь. «Но чаще мы с Налимычем ведём серьёзные разговоры о том, что разные безмозглые механизаторы загрязняют реку, что народ стал безответственный — ставят сети-трёхстенки, а некоторые ещё и глушат рыбу взрывчаткой» — от таких действий рыбаков Налимыч стал глуховат на одно ухо. «Вот смотри, — не раз говорил мне Налимыч, — как прилично ведут себя гуси, утки. Огибают каждую кувшинку, достают корм со дна ровно столько, сколько нужно». Занятой строгий мужик и Домовой Харитоныч — на чердаке у него ни соринки, ни пылинки, а сам он пригрозил отлупить метлой Лешего, который поёт вольные песни. Заканчивается повесть словами: «Про разных Духов, Ведьм и Привидений не говорю — те мелкий народец. И трусливый. Их легко напугать».Рассказы о животных — это особая тема в творчестве Леонида Сергеева. В них автор придерживается традиций классической русской литературы и шествует вослед за Антоном Чеховым («Каштанка»), Михаилом Пришвиным и Виталием Бианки. Сергеев вывел целую вереницу образов наших братьев меньших: кошка Сима, пёс-бунтарь Марс, бельчонок Рыжик, ежата Остик и Ростик, дворняга-почтальон Тишка, водолаз Буран, верблюд Алдан, отважная собака Зина, дружелюбная крыса Лина, умный журавль Фомка… Судьба большинства из них драматична, а то и трагична… «Они такие же, как мы, только постоять за себя не могут, — говорит старик Лукьян. — И чего люди всё норовят научить их понимать человеческий язык?! Куда проще самому научиться изъясняться по-ихнему».Рассказ «Счастливец с нашей улицы» перекликается с известным советским фильмом «Баллада о солдате» — и там, и там фронтовиков предали в тылу любимые женщины. Главный герой лётчик Ростислав (или Ростик) — кумир всех мальчишек, который здоровался с каждым из них за руку и называл их «орлята», оставил в городке невесту Аню. «Глядя на Аню, я ощущал себя причастным к великой любви». И вдруг мальчишка узнаёт, что у Ани завёлся другой поклонник, и она уже не пишет письма Ростику. «Предательница! — задыхаясь, проговорил я. «Где ей было знать, что их отношения с Ростиком были и частью моей жизни». Кончается рассказ известием  о гибели лётчика Ростислава.Грустное чувство не покидает читателя и по прочтении повести «Солнечная сторона улицы». Её герой, мальчик, рассказывает о самом большом подарке в своей жизни — о чуде дружбе с отцом — романтиком и фантазёром. И даже гибель отца на войне не поставила точки в их отношениях: «…Мне никак не верится, что отец мой не вернётся… Я давно стал взрослым, но я всё ещё жду отца… Я вижу, как он идёт с работы и ветер раздувает его пиджак. Он идёт по солнечной стороне улицы, машет мне рукой и смеётся». Как тут не вспомнить строчки поэта Владимира Соловьёва: «Всё, кружась, исчезает во тьме // Неподвижно лишь солнце любви».Леонид Сергеев по возрасту относится к писателям старшего поколения, его детские книжки стали издаваться с начала 1960-х годов, и что примечательно, ни в одной из них нет темы «дедушки Ленина», октябрят и пионеров. Помню, в разговоре со мной Леонид Анатольевич сказал, что всегда был против партийности в воспитании детей, главное, считает он, чтобы из ребёнка вырос хороший добрый человек…В постсоветской литературе в связи с полной расхристанностью общества  и провалом идей «инженеров человеческих душ» появилась такая необычная категория пишущих, как священники-литераторы. При всём их таланте (мне лично очень нравятся книги воронежского батюшки о. Алексия Лисняка, такие, как «Бананы на берёзе» и др.) всем им присуща некоторая дидактичность, оправданная, естественно, их основным служением.О том, что нравственные ограничители необходимы для детей и подростков никто спорить не будет — иначе вместо будущих граждан мы получим озверелые общественные продукты. Прекрасно понимает это и Леонид Сергеев. К его чести следует сказать, что свои сентенции воспитательного характера он ненавязчиво рассыпает по тексту, растворяет в нём, как соль в кушанье. Например:«… после набегов разных туристов на берегах реки остаются следы  кострищ, свалки. Это незаживающие раны на теле природы… Надеюсь, вы не такие туристы-варвары?»«… мало радости, если всё в мире построено на чувстве страха, опасности, что побеждает тот, у кого больше зубы».«… ценить мастерство очень просто: хорошая вещь та, на которую никак не насмотришься, а хороший кинофильм — когда выходишь из зала и становится грустно, что расстался с героями фильма»«Быть счастливым просто — не надо желать, чего нельзя получить».«Человек может многое сделать, но вот живую птицу не сделает никогда».« Одно я уяснил: нужно по мере сил делать счастливыми тех, кто нас окружает, помогать слабым, отчаявшимся, попавшим в беду».Некоторые литературные критики отмечают, что в советской детской литературе как бы царствовал принцип: «Наша родина прекрасна и цветёт как маков цвет, окромя явлений счастья, никаких явлений нет». Что в ней не было рассказов о детях-сиротах, инвалидах, наркоманах. У Леонида Сергеева  — а он, считайте, чуть не последний из могикан (детских писателей старшего поколения), — рассказов о детях-наркоманах нет — в те времена их просто не было. А вот мальчик-инвалид есть, есть и мальчик-арендатор, предлагавший сверстникам пользоваться его игрушками за кусочки сала и жмых (дело было в войну, в эвакуацию). Есть и сцена потрясающей жестокости в рассказе «Ёжик», где некий дядя Коля предлагает мальчику, чей братишка заболел, поймать ежа, ободрать с него шкуру, вытопить сало и смазывать им грудь больного. Мальчишке удалость спасти жизнь пойманного ежа, а вместо ежового сала на рынке было куплено гусиное.Завершает книгу автобиографическая повесть «Белый лист бумаги». О том, как автор, будучи мальчиком в эвакуации на разъезде Альметьево под Казанью, рисовал свои первые картинки на обёрточной бумаге. Каких любителей живописи (Евграф Кузьмич)  и учителей (Пётр Дульский) встретил он   в художественном училище. Как оказался в Подмосковье, где довелось работать грузчиком, шофёром, фотографом. Как попал в бутафорский цех московского театра. Как познакомился с настоящими художниками — графиком Андреем Голицыным и его братом, акварелистом Илларионом Голицыным, иллюстратором Владимиром Перцовым. Работа в журнале «Весёлые картинки» бок о бок с «мастером сказочных сюжетов» Юрием Васнецовым, а  в журнале «Мурзилка» — с такими прославленными иллюстраторами,  как Лев Токмаков и Николай Устинов. Наконец, герою предлагают возглавить изостудию в ЦДЛ, где он встречается с разными (порой комическими) типами начинающих художников и где ему досаждают «очарованные родители», видящих в своих отпрысках будущих гениев. Страницы повести испещрены педагогическими (поневоле) заметками, и они, конечно, очень интересны для взрослых читателей. Леонид Сергеев зовёт всех нас в огромный, многоликий мир искусства и делится своими сокровенными мыслями: «… художник рисует не только красками и кистью, и не только руками, но и сердцем», «Именно чудаки, философы, поэты (хотя бы в душе) и создают всё самое ценное, ведь создавать необыкновенное может только необыкновенный человек», «Благодаря искусству, мы делаем в своей душе открытия, в нас зреет дух красоты», «Помни, картина останавливает время, на ней навсегда остаётся прекрасным лицо или пейзаж».Несмотря на нотки горечи, книга Леонида Сергеева очень радостная, ведь, как он сам говорит, детство — «некая страна, где никогда не заходит солнце, страна самых широких рек, самых высоких деревьев, самых ярких цветов и трав, самых дружелюбных животных и людей. В той стране никто не стареет  — навсегда остаётся молодым».Будь моя воля, я бы посоветовала врачам прописывать эту книгу как терапевтическое средство тем, кто печален,  разочарован в себе и чья душа находится в смятении.
Запись опубликована в рубрике Без рубрики. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Комментарии запрещены.