ВОРОНЕЖСКИЙ ИВАН ПУЩИН

Русский поэт-воин Иван Захарович Пущин (25.08.1923 – 21.08. 1977) родился и умер на воронежской земле. Когда при обороне Москвы в сорок втором получил первое серьёзное ранение, обороняя Ленинград, погиб его отец. Несмотря на тяжёлое ранение в 1944 году, дошёл до Берлина и после окончания войны офицер Пущин ещё десять лет оставался в рядах нашей армии. Среди множества наград у Ивана Захаровича был и орден Красной Звезды за освобождение земли, на которой я сегодня поселился – Беларуси. Хотелось бы накануне Великой Победы представить несколько стихотворений из последней его книги «Под открытым небом» 1976г. В немногих четверостишиях вы чётко услышите, как сильно, не переставая можно думать о родной земле, о нас, живущих на ней…
***
… Коль вы страдаете – и нам страдать,
Всё что волнует вас, нам очень близко.
Как тяжело с солдатских обелисков
Смотреть на скорбно плачущую мать
И на цветы, что нам ложатся в ноги…
Над нами ветер Венгрии поёт.
Пусть все для нас оборваны дороги –
К России путь
И смерть не оборвёт.

***
Перепелиный посвист вдоль дороги,
Раздумье многолетнее ракит.
Я каждою своей кровинкой слит
С землёю этой, доброю и строгой.
На ней распахивали мы жнивьё,
На ней колодцы и траншеи рыли
И мало о любви ей говорили,
А молча
Умирали за неё.
***
Фашист, под выстрелом моим упавший,
Открыл у Дона боевой мой счёт…
Он рухнул близко от траншеи нашей,
Когда в разведку полз немецкий взвод.
И, как ориентир, перед глазами
Темнел он долгих семь ночей и дней
С раскинутыми в стороны руками,
Со всею биографией своей.
Потом и мы рванулись в наступленье,
Я мимо немца медленно прошёл.
Когда, в каком неведомом селенье
Родился, рос
И сколько сжёг он сёл?
Да, он сжигал, он сеял смерть повсюду.
Сюда завоевателем вступил…
И если бы воскрес он в ту минуту,
Я снова бы тогда его убил…
***
Друг умирал
На подступах к Берлину.
В минуту одичалой тишины
Успел сказать лишь: «Передайте сыну…»
А что? О том живые знать должны.
И мы, живущие, над ним стояли,
С голов снимая каски не спеша,
С наивностью мальчишескою ждали:
Очнётся вдруг солдатская душа!
Да неужели, время, ты не можешь
На полминуты задержать свой бег,
Чтоб высказал всё, что его тревожит,
Из жизни уходящий человек.
Так мы уходим, оставляя эти
Тропинки, клёны, сыновей своих…
Скорей у смерти выпросишь бессмертье,
Чем миг один у жизни. Только миг!
***
Старушка немка,
В пыльном сквере горбясь,
Искала что-то в клумбе смятых роз,
С глазами, помутневшими от горя,
От тяжести невыплаканных слёз.
И мы протягивали ей, солдаты,
Консервы, хлеб с улыбкою такой,
Как будто в чём-то были виноваты
Перед её несчастьем и бедой.
Людская боль нас прожигала тоже.
И в том чужом, ненашенском краю,
Узнали мы, что сердце разом может
Вмещать печаль чужую и свою,
Не дрогнуть перед танком многотонным,
Перед огнём, впрессованным в металл,
Но никогда на невооружённых
Никто из нас руки не поднимал.
Да и в Берлин в пилотках краснозвёздных
С разбитою бомбёжками земли
Не мстителями, а походкой грозной –
Друзьями угнетённых мы вошли.
И где б с боями мы не проходили,
Весь свой паёк, что выдавался нам,
По русскому обычаю делили
С голодною Европой пополам.
***
Как трудно мне
Пришлось сюда шагать
Через окопы, свежие воронки!
Растерянно стоит у двери мать,
Забыв на землю опустить ведерки.
Всё повторяет:
— Ты ли? Жив, здоров?
И не находит для ведёрок места.
И кажется: переступи порог –
И собственное вновь аукнет детство.
Оно когда-то грел нас теплом,
Как будто нам готовя испытанье,
Ждала война, пока мы подрастём,
Пока нам впору гимнастёрка станет.
Потом пришли кипящие снега,
И дот, и боль прострелянного тела.
Теперь мы научились на врага
Смотреть через отверстие прицела.
Но детства…
Детства встретить я не смог,
Оно уже перечеркнулось далью…
Прострелянный солдатский котелок
На школьную свою тетрадку ставлю.
Стыжусь курить при маме папиросы –
С дурной привычкой свыкся в блиндаже…
И довоенных песен отголоски
Вновь расправляют крылышки уже.
Опять ребят встречаю озорных.
Играйте, милые, как мы играли.
А вот о войнах… Что сказать о них?
Ведь нам отцы
Их тоже не желали.
Иван Захарович Пущин с конца шестидесятых работал в Новоусманской районке (райцентр под Воронежем), куда я обращался со своими юношескими стихами. Он публиковал мои неуклюжие опусы, даже когда я служил в армии, в далёком Тбилиси, писал мне письма. Писал он их мне из Воронежа, с улицы Берёзовая роща «Саше, дорогому другу» и после, когда я сам начал работать в Эртильской газете, обещался приехать, чтобы «собственноручно пожать твою достойную уважения лапу». Мне, желторотому юнцу – он, фронтовик, автор книг стихов и многочисленных публикаций в союзных газетах «Труд», «Комсомольская правда», «Красная Звезда» и т.д., журналах «Советский воин», «Звезда», «Смена», «Дальний Восток» и др! Последняя весточка – поздравительная открытка с Новым 1977 годом, в которой Иван Захарович пожелал «…кроме счастья, постоянного творческого кипения и вечной молодости души!». В новом году его не стало.
Самое паскудное, что в интернете, на воронежских сайтах и вообще вы не найдёте ни строчки этого поэта. Наверное, логично: он так и не стал членом писательского союза, в котором сегодня «поэты», не имеющие никаких публикаций кроме самиздата, да и эти их общие тиражи бесконечно мизерны по сравнению с публикациями Поэта, о котором, как и о многих других настоящих, эти члены просто не слышали, да и не хотят. Предвидя такую ситуацию, Иван Захарович и написал о себе в третьем лице:
Всегда они
И смерть встречали стоя
С гранатой, занесённой для броска.
И падали, не выходя из боя,
Не слыша посвист пули у виска.
Нам – их победа, слава и награды,
Весь путь в круговоротах вихревых.
А им совсем не так уж много надо –
Чтобы живые
Помнили о них.
ЦАРСТВО НЕБЕСНОЕ P.Б. ИВАНУ.
АЛЕКСАНДР ЛИСНЯК
Запись опубликована в рубрике Без рубрики. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Комментарии запрещены.