Михаил Гусаров

Глубоко скорбим о кончине после тяжелой болезни старшего товарища, друга, брата, выдающегося поэта Михаила Ивановича Гусарова, члена секции «Профи». Нет слов, чтобы передать эту скорбь. Мы сделаем все, чтобы он оставался многие годы среди нас своими произведениями. Наш альманах «Стражник» продолжит публикацию его новых произведений, которые Михаил Иванович создавал до последних дней. Его светлый облик всегда с нами.


Михаил Гусаров

 

 

НА СТИХОТВОРЕНИЕ МИХАИЛА ГУСАРОВА «ВОЗВРАЩЕНИЕ»
Ты уходил, но ты вернулся.
Вернулся – и ушел совсем.
Но уходя, ты обернулся –
И с неба улыбнулся всем.
Александр Кувакин

БОЖИЙ РАБ
Памяти Михаила Гусарова

Всплакнет жена и погорюет дочь.
И я чуть погорюю, чуть поплачу…
Приходит срок.
Выдавливает прочь
Всех, кто для срока ничего не значит.

Но здесь,
Где эти сроки мельтешат,
Ты навсегда остался настоящий.
Не строками прекраснейших стишат –
Своей душой и слышащей, и зрящей.

Здесь,
Где вознесся кто и глуп, и слаб,
А сильный у пороков служит сводней,
Ты под судьбой поставил:
«Божий раб»!
Что означало – нет тебя свободней.

Александр Лисняк


 

 

Стихотворения Михаила Гусарова

Откровение
(По мотивам послания иеросхимонаха Серафима Вырицкого к одному из своих духовных чад – епископу, находящемуся в заключении)

В отчаянье сердце кричит на разрыв. Погибель несет приближенье исхода… Вдруг тучи расплавились, небо раскрыв, и снова к молитве готова природа. Поверив чутью присмиревшей души, я страх свой смахнул, словно выпавший волос, и в теплой, живой, несказанной тиши увидел я свет… И услышал я голос…

Когда-нибудь думал ли ты, мое чадо,
что каждый твой шаг на земле и Меня
касается тоже?
Ведь Мне тебя надо
от смрадного тленья спасти, от распада.
Мне дух твой питать своим Светом –
отрада:
Я — Бог твой, опора твоя и броня.
Когда же к тебе с искушеньями враг
лукаво подступит, не падай уныло.
Меня призывая на каждый свой шаг,
ты помни и знай:
от Меня это было.

Известно ль тебе, Мой возлюбленный сыне,
что немощь твоя –
и во зле, и в беде,
среди клеветы и в житейской трясине,
лишь только в Моей и нуждается силе?
Проси – и ее ты обрящешь везде.
В страданьях ли терпишь хулу и нужду, –
они – для смирения гордого пыла.
Меня призови – Я на помощь приду.
Лишь помни и знай:
От Меня это было.

В разлуке ли с близкими. Предан ли другом.
Скорбишь ли в ночи – без тепла и огня.
За правду иль веру святую поруган.
К постели прикован ли тяжким недугом,
не сетуй:
и это тебе от Меня.
Не ладится дело? В смятеньи душа?
Жилище убого? Судьбина постыла?
Уныньем замучила жизнь без гроша?
Ты помни и знай:
От Меня это было.

Я — муж всех скорбей,
искупитель болезней.
И ведомо только лишь Мне одному,
какое душе твоей средство полезней,
чтоб ты не упал на погибель во тьму.
На гладких путях ты бездумием болен,
помыслить о Боге тебе недосуг.
И даже в свободе своей ты не волен,
Опутан тенетами дьявольских слуг.

В богатстве и славе, в пирах
удовольствий,
где сладкая похоть и прочая грязь,
готов тамадой в нескончаемом тосте
тебя славословить
погибели князь.
Дитя мое, разве ты этого хочешь?
Моей благодатью с крещенья храним,
о том ли печешься, о том ли хлопочешь?
Но волен твой выбор:
со Мной или с ним.

Пришел в этот мир Я на крестную муку,
чтоб в дар принести тебе вечную жизнь.
Коль носишь Мой крест на груди, как поруку
Обетам Моим –
На Меня положись.
Ни крепость Моя, ни любовь не истают.
Доверь в Мои руки
сомненья и страх –
Я буду тебе поводырь и наставник
В печалях, заботах земных и делах.

И ночью, и днем – и в пустыне, и в море
молитвой сердечной Меня призови,
И будет не тронута язвами хвори
душа твоя
в храме Господней любви.
Тебе твое место назначил я строго
и все испытания дал для того,
чтоб ты закалил себя
крепостью Бога,
елей утешенья приняв от него.

Я ныне с елеем священным сосуд,
Возлюбленный Мой,
отдаю в твои руки.
Хочу – чтобы чистым предстал ты на суд
и не был бы предан на вечные муки.
От лжи и напраслин, и прочих обид,
что могут досадой ужалить твой разум,
отныне пусть сердце твое не болит:
ты этим елеем да будешь помазан.
Исполни Закон Мой и волю Мою.
Они – благодати Господней светило.
И с радостью встречу тебя Я в раю.
Лишь помни и знай:
от Меня это было…

ПРИЧАСТИЕ БЛАГОДАТИ

На розовый голос восставшего солнца
кипеньем цветов откликается луг.
И сердце в груди замирает, не бьётся,
сливаясь с восторгом рассветных пичуг.

Открыта земля благодати небесной.
И, этим причастием неба дыша,
незнаемым словом, молитвенной песней
готова опять распахнуться душа.

И самым Божественным счастьем на свете
умыться росой из деревни на луг,
слетелись, похожи на ангелов, дети.
А с ними и мой ангелёночек-внук…

ОТСРОЧКА

Тело в немощи…
Пахнет могилой…
Взгляд немой отлетел в небеса.
Сердце криком исходит: «Помилуй!
В царство света отверзи глаза»…

Кто-то звякнул косой на пороге
в балахоне…
Постой, не спеши!
Дай мне, смертушка, вспомнить о Боге
во спасенье заблудшей души.

Дай покаяться,
дай достучаться
до глубин, где родится слеза…
Из глазниц равнодушное счастье
беспощадно глядит мне в глаза.

Наблудил-наплутал своевольно.
Ничего у Христа не просил.
Был уверен:
для жизни довольно
мне своих разуменья и сил.

Сытой плотью и хмелем отравлен,
дух смердит,
как змеиный клубок.
Это счастье и мнилось мне раем,
где себе я — хозяин и бог.

Не о крест ли незримой границы
затупилась слепая коса?
И сочится из каждой глазницы
у костлявой
досады слеза.

Скалозубо блеснула гримаса,
и проклацкала смерть на ходу:
«Пострадай ожиданьем, помайся.
За тобой я попозже приду».

КТО ТАКАЯ?

…обернулся – за спиною
мрака пёстрого стена.
И весьма доволен мною
князь веселья – сатана.

Стыд? Молитва? Вера? Кротость?
Жил без этих я оков.
Вниз взглянул: клубится пропасть
смертных, сладостных грехов.

В небе голос: ангел Божий
плачет, крыльями шурша.
Пробежал озноб по коже,
болью вздрогнула душа.

К сердцу весточкой заветной
прикоснулся Божий страх.
С ним я прочь от бездны этой
заспешил на всех парах.

Но отравленной картечью,
чёрной тучей смрадных стрел
и во след мне, и навстречу
хохот дьявольский гремел.

Огляделся – ужаснулся.
А, когда во тьме ночной
я от ужаса проснулся,
явь предстала предо мной.

Впору было удавиться:
как шагреневый портрет,
за столом сопит девица
золотых, преклонных лет.

В язвах — мысли, губы, уши.
Пудра прячет струпьев хлам.
Пышет в нос мне дух сивушный
с табачищем пополам.

На меня глядит, икая,
жажды плотской не тая…
Я спросил: «Ты кто такая»?
Ухмыльнулась: «Жизнь твоя».

…оглянулся – за спиною
шёпот сладкого вина:
ту девицу стать княжною
соблазняет сатана.

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Ночь жития земного на исходе.
Обрывки мыслей превратились в звук.
Угасла боль, и на щемящей ноте
комочек сердца выскользнул из рук.
Врачи засуетились: «Кома! Кома»!
Окаменело тело, не дыша.
Вселенским светом вечности влекома,
в надмирный дом стремит полёт душа.

С невидимыми ангелами вместе,
расправив крылья первые свои,
она цветёт в неведомом блаженстве
сияющей Божественной Любви.
Из голосов – пурпурных, жёлтых, синих
хорал всеторжествующий возник.
Об остальном же рассказать не в силах,
как ни могуч великий наш язык.

Не объяснить событий Высшей Воли
ни по секундам и ни по векам…
Проснулось тело мёртвое от боли,
шлепки ладоней пляшут по щекам:
«Очнись! Очнись»!.. И вот на мониторе
запрыгал пульс, отсчитывая дни…
А это значит – траурное горе
Бог отложил на время для родни.

Стерильный бокс…
Туман по стенам серый…
Но дышит в сердце тот хорал небес,
дух озаряя правдою и верой:
Христос воскрес!
Христос воскрес!
Христос воскрес!

НАЧАЛО НЕБА

Себе дивлюсь, когда гляжу назад:
при небе жил, а неба-то не видел.
Почаево и Сергиев Посад…
Дивеево…
А Свирская обитель!
А кельи Костомаровской горы!
Покровский кров
Матронушки блаженной…

Пылали, словно в капищах, костры
на слётах пионерских достижений.
Кто был я?
Лицедей и звездочёт,
по Дарвину — потомок обезьяний.
Сулил мне кто-то славу и почёт,
шептал о пользе орденов и званий.

…Скончался дед. И бабушка – вослед.
Ушли отец и мать моя – Мария.
Был явлен мне от них сиротский свет,
а в свете том – молитва,
словно крылья.
Парю над явью нынешних времён,
где истина с Фавора зазвучала:
Дивеево, Голгофа и Афон,
они – столпы
и всех небес начало…

Комментарии запрещены.